Елизавета I

Elizabeth I

В апреле 1582 г. испанский посол в Лондоне дон Бернардино де Мендоза отправил в Мадрид донесение, которое произвело эффект разорвавшейся бомбы. От одного из своих осведомителей посол узнал о существовании у знаменитого корсара английской королевы Елизаветы Тюдор сэра Фрэнсиса Дрейка одной загадочной карты. Корсар недавно вернулся из кругосветного плавания и нанес на карту очертания увиденного им нового океана – южнее Огненной земли простирался никем никогда ранее не виденный необозримый водный простор. Между тем, по представлениям географической науки того времени, южнее Американского континента, там, где лежит ледяной панцирь Антарктиды, должен был располагаться не найденный еще гигантский земельный массив, т.н. Terra Australis Incognita («Неведомая Южная Земля»). От Америки эту бескрайнюю землю отделял Магелланов пролив, на запад она простиралась до Новой Гвинеи и Островов пряностей, окаймляя с юга Тихий океан. У испанского посла были все основания для тревоги.

 

В 1590-годах фламандский картограф Йодокус Хондиус изготовил в Амстердаме карту «Vera Totius Expeditionis Nauticae». Автор, хорошо знакомый с хранителем архива Тауэра Томасом Талботом, получил, вероятно, возможность не только увидеть, но и скопировать таинственную карту Дрейка. Корсар преподнес ее королеве после возвращения из кругосветного плавания. По распоряжению Елизаветы, карту повесили в Королевской галерее Уайтхолла 1 — она, скорее всего, погибла во время пожара во дворце в январе 1698 г. К югу от Магелланова пролива на карту были нанесены острова под общим названием «Елизавета». Можно предположить, что имя королевы попало в топонимику испанских морей в октябре 1578 г. Сильный шторм загнал тогда корабль Дрейка в воды, в которые до него никто не заходил. Преподобный Фрэнсис Флетчер высадился на самом южном из встретившихся Дрейку островов и приказал выбить на большом камне имя Ее Величества, название ее королевства, год и день месяца. Сам корсар, согласно рассказу его племянника Фрэнсиса Дрейка, решил дать всем островам к югу от пролива общее название — «Елизаветинские острова». Инициативу верноподданного Дрейка подхватил другой известный английский капер, Ричард Хоукинс, — после его плавания воды в районе Магелланова пролива полнились названиями «Залив Елизаветы» и «Английский залив».

ЕЛИЗАВЕТА I

СЭР ФРЭНСИС

 ДРЕЙК

«VERA TOTIUS EXPEDITIONISNAUTICAE»

Куртуазные манеры продемонстрировал и грозный Мартин Фробишер – совершая плавание в полярных водах он назвал честь королевы Елизаветы мыс на южной оконечности острова Локс-Ленд при входе в залив на востоке Meta Incognita (остров Баффинова Земля). Венцом английской топонимической кампании стала «Виргиния» - первая английская колония в Новом Свете, основанная в честь королевы-девственницы в 1585 г. на острове Роанок в районе заливов Памлико и Албемарл на побережье Северной Каролины.


Приведенные примеры красноречиво свидетельствуют о геополитических притязаниях английской короны и королевы Елизаветы, не желавшей мириться с существованием пиренейской монополии в Океане. До поры до времени английский леопард прятал свои клыки, однако теперь наступали другие времена. Елизавета исподволь готовила свое выступление и теперь защищала свои принципы, опираясь на доктрину «свободных морей». Только убежденность в нерушимости своих прав могла заставить королеву-еретичку объявить, например, датскому королю Христиану IV, что рыболовство в открытом море свободно от законов государства и обычаев всех народов, а «законы государства дозволяют рыболовство в любых морях, даже в тех, где какая-либо страна располагает полномочиями командовать». Она же пресекла речь испанского посла, протестовавшего по поводу рейда Дрейка вглубь испанских владений в Америке, заявив: «Морем и воздухом могут пользоваться все, право на океан не принадлежит никакому народу и никакому частному лицу, поскольку ни природа, ни всеобщая польза и обычай этого не допускают».


Подобные речи вообще очень характерны для властной Елизаветы, которая умела говорить «нет», при этом ловко манипулируя не только собственными придворными, но и иностранными дипломатами, прекрасно зная, когда лучше жестко надавить на противника, а когда полезнее проявить мягкость и податливость. Королева умело использовала репрезентативные «игры» в целях повышения имиджа своей страны, и картографические «изыскания» Дрейка и Фробишера составляли лишь часть сложных аллегорических и метафорических комбинаций, которые она разыгрывала всю жизнь. Поэзия, живопись, архитектура, картографическая топонимика, одежда с ее многогранной, иллюзорной, а подчас и противоречивой символикой являлись для Елизаветы необходимой частью идеологического обрамления своей страны и себя самой. В разыгрываемых королевой куртуазных «спектаклях» она как истинная героиня Ренессанса легко меняла маски. Гордая могущественная властительница соседствовала с матерью своих подданных, при этом оставаясь святой непорочной девственницей, кокетливо флиртующей со своими поклонниками.
 

Елизавета всегда придавала особое значение символике, подкреплявшей ее имперские замыслы. Картография же, с подчеркиванием ее имени и названий «Виргиния», «Новый Альбион», «Мета Инкогнита», являлась неотъемлемой частью идеологической пропаганды, с помощью которой она неуклонно добивалась поставленных политических задач. Излюбленные королевой образы мира, гармонии, непорочности тщательно обыгрывались в различных вариантах и комбинациях с разномастными метафорическими «маркерами». Ярким примером «живописной» имперской идеологии служит знаменитый «Портрет Армады» Джорджа Гауэра (1588 г.), широко растиражированный при дворе. Как и на большинстве изображений королевы, художник умело подчеркивает женский «визуальный» ряд. Елизавета по-королевски величава, стройна и грациозна. Ее лицо подобно «маске юности» и неподвластно «опустошению времен». Живописными средствами Гауэр подчеркивает ее целомудрие, на которое нарочито указывает (бант невинности) virgin knot, помещенный на поясе. Королева завораживает зрителя, приковывая его взор. Перед нами предстает обольстительная сирена, украшенная мерцающими «слезинками» жемчуга и драгоценных камней. Вместе с тем, сексуальность и эротизм королевы, неприступной и добродетельной Цинтии, девственной богини луны, дополнены новыми неожиданными атрибутами. Правую руку королевы живописец возложил на глобус, аллегорически подчеркнув ее могущество и далеко простирающиеся имперские планы. За глобусом помещена корона, символ высшей юридической власти. На заднем плане Гауэр изобразил полотна, на которых показан разгром Непобедимой армады, величайшее проявление английского патриотизма и экспансии. Не прочитывалось ли за атрибутами целомудрия, сочетавшимися со знаками провиденциальной миссии сокрушительницы католической скверны аллегория имперской пропаганды, желание автора подчеркнуть чистоту и всемогущество королевы?
 

В подобных аллегорических «играх» знал толк сэр Уолтер Рэли, фаворит королевы, которому, собственно, и принадлежит авторство «Виргинии». Как вошел в жизнь королевы-
девственницы этот умный честолюбивый красавец, опасный, предприимчивый игрок, умеющий рискнуть и сделать верную ставку? Началась эта история осенью 1582 г. Под вечер, в парке Виндзорского дворца, по талому, перемешанному с землей снегу медленно двигалась королевская процессия. Дорогу преградила огромная лужа, и свита в недоумении застыла. Неожиданно молодой великолепный гвардеец сорвал с себя алый плащ, и по нему, как по мосту, прошла королева. «Как ваше имя»? – «Уолтер Рэли».

СЭР УОЛТЕР РЭЛИ

СЭР МАРТИН ФРОБИШЕР

СЭР ФРЕНСИС ДРЕЙК. 41 ГОД

Став фаворитом королевы, Рэли вознесся, словно по мановению волшебной палочки. В 1584 г. он был возведен в рыцарское достоинство, в 1585-м получил монополию на продажу вина, пост попечителя оловянных рудников, лорда-наместника Девоншира и Корнуолла и стал вице-адмиралом флота, отвечая за оборону юго-западного побережья Англии; Рэли превратился в богатого и влиятельного вельможу. В 1583 – 1589 гг. он снарядил за свой счет шесть экспедиций в Новый Свет, пытался организовать английские поселения на берегах Виргинии, участвовал в синдикате, основанном для поисков Северо- западного прохода в Тихом океане, однако все его начинания оканчивались неудачами.
 

Впрочем, благодаря экспедициям, организованным Рэли, в Англию привезли картофель и табак, и не подлежит сомнению, что сэр Уолтер много сделал для распространения этих продуктов. Поначалу в диковинных американских растениях ценили совсем не то, что ценим сегодня мы; к примеру, картофель привлекал горожан не клубнями, а своими цветками, и его, наряду с розами, выращивали в оранжереях. Также обстояло дело и с табаком. Английские модники высаживали табак на клумбах, Рэли же считал, что это растение обладает замечательными лекарственными свойствами. Медицина и целебные снадобья с юных лет и до старости составляли особую сферу его интересов, он штудировал сочинения Парацельса, делал из них пространные выписки, собирал по древним книгам рецепты бальзамов и пилюль, как искусный врачеватель пользовал и вылечивал многих вельможных особ. Табак относился к его любимым «препаратам», спасавшим от многих хворей – уж слишком хорошо, на его взгляд, выглядели индейцы, разжигавшие табачный порошок в особых сосудах и глубоко затягивавшиеся дымом. Поначалу Рэли раскуривал трубку втайне от всех, уединившись в кабинете. Однажды слуга, увидев, что у его хозяина изо рта идет дым, вылил на Рэли ведро воды. Историю скоро пересказывали как анекдот – Рэли начали подражать, и при дворе курение вошло в моду.
 

В достоинствах табака Рэли пытался убедить и королеву. Как-то раз он хвастливо заявил, что взялся бы взвесить табачный дым. Елизавета, поймав его на слове, немедленно предложила заключить пари, что ему не удастся этого сделать. Маленькие позолоченные весы и мешочек с табаком у Рэли всегда были наготове. На глазах у королевы, сэр Уолтер взвесил понюшку табака, а затем, выкурив ее, осторожно положил на весы оставшийся пепел. Королева рассмеялась: «Мне приходилось слышать о прожигателях жизни, превращающих золото в дым, но, право, сэр Уолтер, вы – первый, кто обратил дым в золото».
 

Да разве только дым? В золото Рэли обращал и слова, ибо, как многие талантливые люди эпохи елизаветинского возрождения обладал незаурядным поэтическим даром. Рэли обладал легким пером, и современники знали его как виртуозного плодовитого стихотворца, однако из его поэзии уцелело немногое, поскольку стихи часто распространялись в рукописном виде. Сохранилось не более полусотни стихотворений и отдельные фрагменты знаменитой поэмы «Океан к Цинтии», в которой Рэли воспевает королеву-полубогиню. Вот, к примеру, отрывок из поэмы, показывающий, сколь разноречивые чувства пробуждал в душе поэта образ Елизаветы Тюдор:

Стон замирал при взоре этих глаз.
В них растворялась горечь Океана;
Все искупал один счастливый час:
Что Рок тому, кому Любовь — охрана?
Все, что купил ценою стольких мук,
Что некогда возвел с таким размахом, Заколебалось, вырвалось из рук,
Обрушилось и обратилось прахом!..

Елизавета для него Цинтия - она же богиня Диана, - символ целомудрия и чистой любви. Елизавета, любившая составлять анаграммы, также разглядела в имени фаворита тайный смысл: Уолтер (Walter) – вода (water), превратился в Океан. Своим стихотворным признанием Рэли словно пытался узаконить свое положение при королеве. Ту же цель, по- видимому, он преследовал, когда в год разгрома Непобедимой Армады заказал свой знаменитый парадный портрет, в верхнем углу которого помещена Луна – знак Дианы. Благоденствуя под сенью верховного покровительства, Рэли не оставлял честолюбивых замыслов об участии в морских операциях английского флота. В 1591 г. он после долгих демаршей получает вожделенное назначение командующего флотом и готовится выйти в море на захват испанских флотилий. Впервые ему представилась возможность командовать флотом. Рэли горел желанием отличиться, готовился выйти в море, но в последний момент получил приказ вернуться ко двору. Приняв это «пророческое решение», королева спасла его: поход закончился катастрофой, а сэр Ричард Гренвилл, сменивший Рэли на посту вице-адмирала, погиб у Азорских островов, прикрывая отход английского флота.
 

Удивительными, однако, бывают повороты судьбы: всего через какой-то год Рэли, неожиданно для всех, впал в немилость. Незадолго перед этим королева дала свое согласие на участие сэра Уолтера в подготовленной им грандиозной операции против испанской Панамы и назначила его адмиралом флота. Рэли задумал также овладеть золотыми галионами, идущими из Нового Света. Уже была получена информация о времени их выхода из вест-индских портов, и английские корабли стояли на якоре, готовые выйти в море. Внезапно к борту флагмана подошла легкая пинасса, и Рэли вручили секретное послание королевы – ему предписывалось немедленно сдать командование Мартину Фробишеру и вернуться в Лондон. На сей раз смещенного командующего ждала тюремная камера в Тауэре. Что стало причиной опалы? Арест объяснялся не интригами и не происками недоброжелателей Рэли: его звезда закатилась из-за тайного брака на фрейлине королевской опочивальни – леди Элизабет Трогмортон, дочери влиятельного придворного Николаса Трогмортона (1515 – 1571) и Энн Кэрью (1520? – 1587). Их связь держалась в глубокой тайне, и историки до сих пор не могут точно сказать, когда между ними был заключен брак. Узнав об этом, королева в приступе гнева поклялась сгноить в тюрьме бывшего фаворита. В мае 1592 г. Рэли был арестован и помещен в Дарэм-хаус, а затем переведен в Тауэр. Та же печальная участь постигла и леди Элизабет, которая совсем недавно, 29 марта 1592 г., родила своего первенца, мальчика, названного Дамерей. Королева, правда, вскоре сменила гнев на милость, и в тюремной камере Рэли оставался недолго, однако измены Елизавета ему так и не простила. Леди Элизабет с сыном остались в тюрьме, где младенец в октябре умер. Вышла она на свободу в декабре 1592 г., и, отъехав в загородное поместье Шерборн, завершила свою придворную карьеру.

СЭР УОЛТЕР РЭЛИ

ЛЕДИ ЕЛИЗАБЕТ ТРОГМОРТОН

РОЗА ТЮДОРОВ

 

demidionovforwork@gmail.com

© 2019-2021 Mihail Demidionov